~467948
История поста
Ну понятно, что я говорил о Колымских рассказах. Ценность довоенных текстов Шаламова, прямо скажем, на фоне Колымы очень незначительная.
И на мой взгляд, если уж мы сопоставляем эти две фигуры, то претензия Шаламова к Солженицыну была в том, что тот недостаточно Шаламов, что тот как бы Шаламов не до конца.
Иван Денисович, если помните, одерживает некоторую победу, когда ему удаётся пронести в лагерь нож в варежке, и конвойный одну варежку пощупал, а другую нет. И Иван идет в барак счастливым человеком, потому что с ножом теперь можно починить телогрейку. Какими глазами это может читать Шаламов? Полными ярости: нету, дорогой мой человек ИА, в лагерях никаких побед, и людей там никого нет, и вообще человек, раз уж он допускает такое, вообще проект пропащий. Вот коллизия важнейшая.
Солженицын в этом смысле человек намного более гуманный и советский, чем Шаламов.
Ну понятно, что я говорил о Колымских рассказах. Ценность довоенных текстов Шаламова, прямо скажем, на фоне Колымы очень незначительная.
И на мой взгляд, если уж мы сопоставляем эти две фигуры, то претензия Шаламова к Солженицыну была в том, что тот недостаточно Шаламов, что тот как бы Шаламов не до конца.
Иван Денисович, если помните, одерживает некоторую победу, когда ему удаётся пронести в лагерь нож в варежке, и конвойный одну варежку пощупал, а другую нет. Какими глазами это может читать Шаламов? Полными ярости: нету, дорогой мой человек ИА, в лагерях никаких побед, и людей там никого нет, и вообще человек, раз уж он допускает такое, вообще проект пропащий. Вот коллизия важнейшая.
Солженицын в этом смысле человек намного более гуманный и советский, чем Шаламов.
