А почем нам знать, – может быть, прямо в данный момент идеально выбритые мужчины из РФС в итальянских пиджаках сидят в просторном кабинете-переговорной со стеклянными дверями и на проекторе смотрят заряды Магаля, почесывают шею, мол, нда, ну вы даете конечно, это что же, прям футболист зажигает с толпой, да?; может быть, прямо сейчас идет момент с "Эй, гуляй, мужик", и лакированные туфли из московского ЦУМа под столом из красного дерева вдруг нечаянно начинают отбивать ритм, и губы сами того не ведая шепчут давно, уже 30 лет как хорошо знакомые строки про коммунистов, что пропили Русь на корню, эх, молодость, – и все мысли уже давно и стремительно улетели от Факела, выступающего Асхабадзе или футбола этого вашего – туда, в 1995 год, где первые вписки, тусовки, студенчество, дающее по шарам пиво Пикур, сигареты Море с ментолом, симпатичная однокурсница Марина из Ельца, первые сексуальные эксперименты, шепот признаний, горящие щеки и глаза в темноте общаги МФТИ, – как же тогда все было внове, впереди была вся жизнь, а я так и протелепался по креслам, пиджакам, пыльными коврам и кабинетам, а жить может быть надо было вот так, сел и поехал в Липецк рвать горло за футбол, – и беспокойная слеза предательски застревает в ресницах, эх, что ж я так всё проворонил, не успел, не сделал, не попробовал... А, Факел, да? Я выступаю за, пусть играют.
20
